# Шахматисты: буквальные и игроки по жизни.

Эльчин Гасанов

Шахматисты: буквальные и игроки по жизни.


Звёзд с неба не хватал - хватало своих!


Ранее уже не раз говорилось, что шахматы есть единственная творческая интеллектуальная игра из всех, которые созданы человеком. Мы к шахматистам относимся как к очень одаренному мозговому тресту, де, они умные, великие, проницательные классики - ученые.

Но тут есть весьма любопытный психологический момент, а именно: есть шахматисты буквальные, как Ботвинник, Таль, Карпов, а есть переносные, как бы жизненные, то есть те, кто играть в шахматы не мог абсолютно, но они добились в жизни многого за счет того, что делали правильные ходы в своей судьбе.

Возникает вопрос: что лучше, уметь играть в шахматы, как Капабланка и Тарраш, или быть далеким от шахмат (от самой настольной игры), но быть шахматистом по жизни и добиться блестящей карьеры? Умные выберут второе, или сама карма выбирает их, используя как игрока судьбы.

Дело в том, что ничего в жизни буквально понимать не надо, нельзя ВСЕ воспринимать как явное и очевидное. Шахматы, как и сама жизнь есть средство, через которое мы должны придти к чему - то НОВОМУ.

Американец Бобби Фишер, чемпион мира по шахматам понял ЭТО средство буквально, добился в шахматах больших успехов, он лучший шахматист ХХ века по мнению экспертов, но по жизни ничего существенного не достиг. Ни семьи, ни детей, скитался по миру как бомж, умер в долгах, персона Нон грата для США, постоянные притеснения и обиды, проще говоря, Фишер под конец жизни рехнулся окончательно.

А Иосиф Сталин был необразованным неучем, Сталин и шахматы есть нумерной антоним, небо и земля, но он разделался со своими грозными оппонентами по "шахматному", убрал с доски таких фигур, как Троцкий, Мартов, Аксельрод, Тухачевский, Киров, Орджоникидзе, Камо, Зиновьев, он властвовал почти 30 лет. По сути был последним русским императором, царем - государем, будучи грузином.

Лев Троцкий был супер интеллектуал, владел девятью языками, кстати, прекрасно играл в шахматы, но ПО ЖИЗНИ не был шахматистом, а Сталин диаметрально противоположно: знал лишь русский язык (речь о больших языках), необразован, неграмотен, проще говоря, горский мужлан - бандит с большой дороги, но делал в жизни прекрасные своевременные ходы конем, ладьей, ферзем и даже пешкой, потому и был диктатором, выиграл Гитлера, раздробил Германию, создал соцлагерь.

Разница между ним и Фишером в том, что Сталин подсознательно понимал, что шахматы есть средство, а Фишер клюнул на средство, как на конечный результат.

Представим, что мы едем в поезде маршрутом Баку - Москва, наша конечная цель Москва. Наш курс следует именно туда, а не в Ростов или Киев. И вдруг поезд делает 10 минутную дежурную остановку на станции Невинномысск, все по графику, мы сходим на перрон купить лимонад, и вместо того, чтобы вернуться в вагон, продолжить путь, мы застреваем в Невинномысске, вязнем там навечно. То есть конечная цель забыта, нас подкупило средство, заманил к себе промежуток, а не сам итог.

Невинномысск есть некий переходный этап, отдельный момент, стадия процесса, а мы на этой стадии увязли.

Нельзя относиться буквально (!) ни к чему совершенно, шахматы тут далеко не исключение. В равной степени это касается религии тоже.

Люди прозевали тонкие скрытые намеки и символы, прислоняются к мертвым буквам в священных книгах, которые ничего не дают и не могут дать.

Фразу "Во имя Отца, и Сына, и Святого Духа" 95% богомольцев понимает абсолютно буквально, буква в букву. Мол, Иисус имел ввиду своего отца, возможно сына, а затем дух... Какой отец, сын, какой дух? Что под этими словами кроется в Евангелие? Эти вопросы уже не задаются.

Слова в священных писаниях про рай и ад, про вечные муки и блаженство точно также читателями - недотепами понимаются не как коды, метафоры и шифры, а ровно и прямо. Мол, что есть, то есть. Что видим, то и оцениваем. Благоверные будут наслаждаться в раю, неверные мучится в аду. Опять же, что за ад, что за рай? К чему все ЭТО сказано, что имелось ввиду на самом деле - эти проблемы никого не касаются, прочь сомнениям.

Только простодушные юродивые шуты судят обо всем буквально, де, не надо мудрить, что подано, то и бери, не умничай.

Все воспринято на примитивном уровне, глобальный взгляд и расширенный подход напрочь отсутствует.

И главное все довольны, будто решили уравнение с нераскрытым интегралом.

Вернемся к шахматам. Шахматистам как раз таки непростительно цепляться за средство (за какую - то фигуру, типа ладью), так как они прекрасно знают, что на доске главный итоговый момент есть "шаху мат", игра закончена. Тем не менее, и они грешат этим.

Биографии известнейших шахматистов плачевны и трагичны, некоторые из них были признаны душевно больными, другие умерли в нищете. Повторим, все оттого, что они средство приняли за чистую монету.

Карл Шлехтер (претендент на звание чемпиона мира), оставшись без средств к существованию, полностью истощенный от постоянных лишений и голода, умер в нищете 27 декабря 1918 года в Будапеште. Врачи констатировали застарелый туберкулез, который обострился из-за плохого питания. Гениальному шахматисту не было и 45 лет.

Акиба Рубинштейн в 1932 году завершил продолжавшуюся четверть века шахматную карьеру. В 1933 году он тяжело заболел и был помещен в больницу для душевнобольных. Из-за нервного заболевания выдающийся шахматист прекратил активные выступления в турнирах. Его жизнь закончилась, как и начиналась, в нищете, в доме для престарелых.

Эмануил Ласкер всю жизнь скитался по планете и до последнего дня зарабатывал на хлеб шахматами.

Арон Нимцович, претендент на звание чемпиона мира, умер в одиночестве и депрессии в 49 лет, так и не получив возможность сыграть матч на первенство мира, не собрав призовой фонд в десять тысяч долларов.

Чемпион мира Александр Алехин умер в гостинице маленького португальского города Эшторил без средств к существованию, прожив остаток жизни в пьянстве, карточной игре. И это Алехин, вершина вершин!

От душевных болезней страдали многие шахматисты Лабурдоне, Морфи, Стейниц, Пильсбери, Фишер.

Корчной и Спасский были гонимы, их вечно преследовали, Каспаров даже угодил за решетку за политические взгляды. При этом в судьбах известных шахматистов очень много общего.

Как исключение в этом списке можно только назвать Макса Эйве и Михаила Ботвинника.

Приводим слова самого Анатолия Карпова:

- Шахматы - опасная для психики вещь. Если не имеешь внутренних сил к сопротивлению, то дело может кончиться дурдомом. Шахматы - это ловушка. Они сильнее человека, их тайну все равно не разгадать. А если человек не может поверить в это, не может согласиться с поражением и подчас готов положить на плаху и талант, и здоровье, а некоторые и жизнь.

Евгений Свешников, гроссмейстер в статье "Не ходите, дети, в шахматы играть" пишет с искренним сердцем и болью в душе: "Ко мне во время турнира обратилась мама одного мальчика и папа другого - чтобы я потренировал их сыновей. "Уважаемые родители, предлагаю Вам подумать какую профессию получить Вашим детям, чтобы она обеспечила им прежде всего надежный кусок хлеба".

Лайош Портиш говорил так: "Я сожалею о том, что столько времени отдал шахматам".

.Давид Бронштейн по поводу своего 75-летия сказал, что "шахматы украли у него жизнь". Разочарование под конец жизни - это, конечно, больше чем трагедия.

∙∙∙

Мы тут рассмотрели и выяснили, что шахматы есть переходный путь, через него мы должны двигаться к конечной цели. Но дело не только в шахматах, наш трехмерный мир есть средство.

К примеру, Валерий Воронин и Эдуард Стрельцов, два легендарных футболиста, московские "торпедовцы", игроки сборной СССР шестидесятники, их имена были на устах, народ валом шел на стадионы глядеть на их игру. Воронина в 1966 году английская королева Елизавета назвала самым элегантным мужчиной мирового чемпионата.

Но оба они, и Стрельцов и Воронин в жизни (после футбола) превратились в слякоть, в буквальных босяков. Клянчили деньги на выпивку.

Моцарт и Бальзак (последние примеры, дальше некуда) кончили жизнь (первый в 36 лет, второй в 49), имея громадные долги, кредиторы устали гнаться за ними.

Таких случаев и фактов очень много, конца края списку нет.

Шахматы, футбол, музыка, литература, наука есть лишь игра, но таких доступных материальных объектов и игр, воспринятых массами как нечто дословное и единственно верное можно приводить до утра.

Проведем прозрачную параллель между шахматами и жизнью. Шахматная игра делится на три этапа: дебют (начало), миттельшпиль (позиционная игра), эндшпиль (конец).

Жизнь есть юность, зрелость, старость. Детство еще не начало игры.

С дебютом все ясно, все начинают жить, трудиться, делать ходы с юности. Далее уже трудно, многие люди путают миттельшпиль с эндшпилем, зрелость со старостью, пора делать движения, ход конем, обострять ситуацию, ставить шах, но они рано сдаются, то есть позиционную игру принимают за конец. Очень быстро их звезда закатывается. В 40-50 лет надо идти вперед, но они подписывают капитуляцию, считая, что жизнь уже прожита, они пенсионеры. Находясь в хорошей (атакующей) позиции, доигрывают партию.

Подчеркнем снова и снова: вся наша жизнь, все то, что мы видим, трогаем, ощущаем, солнце, луна, звезды, небо, вода, цвет, краски, свет, запахи, люди, творчество, религия, наука, святые понятия, словом, абсолютно ВСЕ есть ПЕРЕХОД - процесс перемещения из одного положения либо состояния к другому, а также место, пригодное или предназначенное для такого перемещения, пункт пропуска через определенную границу, выражаясь языком физиков, радиоактивный распад атомного ядра или область пространства на стыке полупроводников.


∙∙∙


Вышесказанное не есть философия, литература или интеллект в феноменальном смысле того слова, просто на просто вся наша строгость суждений существует лишь в той степени, в какой мы идентифицируем себя с принципом или предметом, который рассматривается нами или же оказывает на нас воздействие.

Со стороны все представляется произвольным: и разум, и чувство. То, что мы называем истиной, является недостаточно прочувствованным, еще не исчерпанным,

недостаточно обветшалым, новым заблуждением, которое ждет, когда его новизна будет подвергнута сомнению. Знание расцветает и умирает одновременно с нашими чувствами. Переходя от одной истины к другой, мы исчерпываем себя вместе с ними и в конце концов обнаруживаем, что в нас осталось не больше жизненного сока, чем в них.

История немыслима вне ТОГО, что РАЗОЧАРОВЫВАЕТ. И постепенно мы чувствуем все большее желание предаться меланхолии и умереть от нее.

Подлинное знание сводится к бдению во тьме: только совокупность наших бессонниц отличает нас от животных и от себе подобных.