# Кто победил нa Ближнем Востоке в холодной войне?

Леонид Иванович Медведко

Расширение ближневосточного узла в новых глобальных, региональных и геоцивилизационных измерениях

Л.И. Медведко


д.и.н. академик РАЕН


Кто победил не Ближнем Востоке в холодной войне?


(Расширение ближневосточного узла в новых глобальных, региональных и геоцивилизационных измерениях)


Многие из тех, кому пришлось работать в 70-80-е годы в центральных аппаратах МИДа, Внешней разведки или нести круглосуточную вахту, как довелось это делать мне, работая на Командном Пункте Главного разведывательного управления Генштаба, наверняка помнят ту тревожную атмосфера, которая царила тогда в этих ведомствах. В своих мемуарах "Сценарий для Третьей мировой войны" Олег Гриневский приводит выразительную реплику, которую бросил перед уходом с работы бывший в то время министр иностранных дел СССР А.А.Громыко. В последнюю предновогоднюю ночь 1979 года он недовольно тогда проворчал: "Это же надо - три войны сразу! И все на Ближнем Востоке!"

На самом деле, помимо трех локальных войн - в Ливане, в зоне Персидского залива и Афганистане там назревала еще одна, куда более серьезная, война. Когда на КП ГРУ стала поступать информация о готовящейся американской десантной операции по освобождению удерживаемых сотрудников посольства США в Тегеране, а вслед за этим была предпринята в апреле 1980 года неудавшаяся попытка проведения воздушно-десантной операции "Коготь орла", в наших военных верхах всерьез забеспокоились. Появились опасения, как бы на практике не стал разыгрываться, если не один из "сценариев Третьей мировой войны", то один из вариантов отрабатывавшейся в те годы советской военной доктрины, предусматривавшей готовность к ведению одной из "двух с половиной войн".

Хотя афганская эпопея воспринималась сначала в Москве, (вроде некой "половинки" Большой войны), она вызвала катастрофические глобальные последствия, став одной из причин последовавшего за этим распада Советского. Распад после этого блоковой системы позволил двум бывшим сверхдержавам объявить об окончании холодной войны с ничейным исходом. Но "постхолодный мир на Ближнем и Среднем Востоке оставался и после этого не менее "горячим", чем сама холодная война со всеми ее "остаточными элементами неурегулированности" арабо-израильского конфликта. В одинаковой мере их можно было отнести как к ближневосточному конфликту, так и к незавершенной самой холодной войны. Об этом продолжают напоминать все неостывшие "горячие точки" в Афганистане, в зоне Персидского залива и на всех трех "треках" арабо-израильского конфликта: израильско-палестинском, израильско-ливанском и сирийском направлениях.

С объявлением Вашингтоном после 11 сентября 2001 года "глобальной антитеррористической войны" (ГАТВ) с ярко выраженной антимусульманской направленностью, каждая из прежних "горячих точек" становилась, с одной стороны, как бы одной из самостоятельных арен (театров) ведения "мятеже-войн". С другой же стороны, все они завязывались в общий ближневосточный конфликтный узел. Все это существенным образом меняло как "историю с географией" всех конфликтов расширенных границах Большого Ближнего Востока, так и прежнюю его "анатомию", придавая ему новые глобальные, региональные (геополитические) и межцивилизационные ("геоцивилизационные") измерения. В таком контексте на ББВ объявленная Вашингтоном "победа" США в холодной войне представляется весьма сомнительной.

Незавершённая на ББВ холодная война идет теперь уже не между "империализмом-сионизмом" и прежними "тремя отрядами мирового антиимпериалистического движения", а между тремя новыми противоборствующими силами - глобализмом, обобщенно называемом в мире ислама и "иудео-христианской цивилизацией", и исламизмом, претендующим теперь на роль "авангарда" антиимпериалистических и другими антиглобалистами.

По новому стал теперь "зацикливаться" и сам процесс ближневосточного урегулирования. Происходит это, прежде всего, из-за неадекватного видения Вашингтоном происходящих в глобальных масштабах после распада Советского Союза новых геоцивилизационных и геополитических сдвигов. Москва на первых порах не в состоянии была адекватно реагировать на разразившуюся тогда на Ближнем Востоке "Бурю в пустыне" и последовавшую за ней войну в Ираке. К тому же в то время на Кавказе и в Центральной Азии ещё до включения их в границы "Расширенного" Большого Ближнего Востока начались свои локальные и региональные войны разной интенсивности. Возобновившийся уже тогда новый раунд холодной войны "погорячее" охватил не только Юг постсоветского пространства, но и Балканы. К трём незавершившимся войнам конца прошлого столетия добавилось ещё несколько неконтролируемых "мятеже-войн" с противостоянием террора-антитеррора как на "контролируемых" Израилем арабских землях, так и в оккупируемых войсками американо-натовской коалиции Афганистане и Ираке с перспективой перенесения их на обладающий ядерным оружием Пакистан и Иран.

Среди наиболее вероятных сценариев дальнейшего развития объявленной Вашингтоном "глобальной антитеррористической войны" (ГАТВ) З. Бжезинский, ставший советником кандидата в президенты США от демократов Обамы, предсказывает заранее и такой ход событий: "За поражением в Ираке последуют обвинения в этом Ирана... Затем будет сфабрикована или допущена (по аналогии с 11 сентября 2001 г.) какая-нибудь новая террористическая атака в самих США. Ответственность за неё взвалят на Иран... Америка окажется на Расширенном Ближнем Востоке в расширяющейся и углубляющейся трясине, которая будет затягивать одинокую Америку в Афганистане, Иране и Пакистане, не говоря об Ираке". В этом сценарии не упоминаются однако ни Палестина, ни другие арабские страны, продолжающие находиться в состоянии войны с Израилем. Обладая ракетно-ядерным оружием, Израиль может задействовать для нанесения "превентивного удара" по Ирану раньше Америки. Да и сам президент США Дж. Буш не исключает, как он выразился, "военного выбора в Иране".


В недавно утвержденной администрацией Дж.Буша новой доктрине "стратегии национальной обороны" США помимо мусульманских стран значатся в числе их "потенциальных противников" также Россия и Китай. Согласно разъяснению министра обороны Р.Гейтса, США не следует отказываться от партнерских отношений с ними, но одновременно быть готовыми "противостоять России и Китаю", стараясь предотвратить их укрепление. В грядущие годы, возможно даже десятилетия, предвидит Гейтс, Америке придется участвовать в таких неконвекционных войнах, которые ведутся сейчас в Ираке и Афганистане, но в то же время учитывать риск вовлечения и в традиционные кризисы периода холодной войны. Комментируя разработанную перед уходом из Белого дома администрацией Дж.Буша доктрину, военные эксперты приходят к осторожному заключению, что гипотетическое столкновение между прежними "сверхдержавами" и другими сильными мира сего по-прежнему не исключается, хотя и просматривается понимание того, что такая война становится не более вероятной, чем она была. Что касается продолжения неконвекционных войн, на ББВ, то президент Дж.Буш уже дал понять, что "центральной проблемой ближневосточного конфликта становится не создание палестинского государства, а угроза со стороны Ирана".

В порядке геостратегических приоритетов США в отношении Китая эксперты Центра стратегических исследований в своей коллективной монографии "Большой Ближний Восток" лаконично формулируют как "максимальная отсрочка". В отношении же России, считают они, "политика США так же проста, как и окончательна - стимулирование её распада (dissolution)". Такое же будущее отводится, как это представлено в книге американского исследователя Томаса Барнета "Новая карта Пентагона: война и мира XXI века на Ближнем Востоке", большинству мусульманских стран. Не гарантируется также и незыблемость признанных границ Израиля.

Надежды администрации Буша вывести из тупика израильско-палестинский кризис до конца 2008 года и добиться после этого продвижения на других направлениях "Дорожной карты" не оправдались. Независимо от того, кто победит на президентских выборах в США и на предстоящих парламентских выборах в Израиле, вряд ли Вашингтону удастся в обозримом будущем добиться решения, во-первых, внутрипалестинского кризиса вокруг сектора Газы, во-вторых, вопроса о палестинских беженцах и Голанских высот Сирии, наконец, в-третьих, (что, наверное, с самого начала должно было быть первым) определения будущего статуса Иерусалима. Что касается ливанского и сирийского "треков", то снижение напряжённости на границе Израиля и Ливана, состояние будущих отношений между ними и Сирией будет в значительной степени зависеть от ситуации вокруг Ирана, разрешения кризиса в сирийско-ливанских отношениях и результатов переговоров с Сирией при посредничестве Турции и, возможно, Франции.

Не в последнюю очередь перспективы комплексного решения завязавшихся в общей узел нерешённых за шесть десятилетий проблем ближневосточного урегулирования будет зависеть от обстановки, складывающейся в оккупируемых американо-натовскими войсками Афганистане и Ираке.

Объявление Вашингтоном "Глобальной антитеррористической войны" (ГАТВ) стало частью разработанных там еще раньше концепций "Глобальной Сетевой войны" (ГСВ) и "Глобальной финансовой войны" (ГФВ). Эти три "глобальные войны" одновременно ведутся не столько против разбросанных по всему миру разрозненных сетей разных террористических организаций (в том числе "Аль-Каиды"), сколько в долгосрочном плане за природные ресурсы России и других стран ШОС, а также таких государств-наблюдателей как Иран, Индия, Монголия. С самопровозглашением исламского квази-государства Косово на Балканах началось по существу встречное расширение ББВ и НАТО.

Концепция Большого Ближнего Востока как производное трёх упомянутых глобальных войн осуществляется в развитии стратегии расширяемого НАТО с создаваемым третьим районом передового базирования системы ПРО США и их постоянными военными базами вдоль создаваемого нового "санитарного кордона" на границах России. Одновременно с этим усиливается и противостояние американскому глобализму и радикальному исламизму и внутри в расширенных границ ББВ. В условиях обострения ядерного кризиса вокруг Ирана и усиления реальной угрозы использования ракетно-ядерного оружия со стороны всё более исламизирующегося Пакистана возрастающую угрозу геополитической безопасности для России представляет укрепление там позиций как американского глобализма, так и радикального исламизма. Это касается как Индии и Китая, так и тех южных стран СНГ, которых Запад включает в так называемую "северную исламскую дугу". При нанесении ударов по Ирану оттуда может устремиться через Азербайджан и Кавказ в Россию и другие страны СНГ многомиллионный поток беженцев - азербайджанцев, таджиков, армян, курдов.

Особенность угрозы такой глобальной войны (независимо от того, как она будет называться, "антитеррористической" или Сетевой) состоит не столько в межцивилизационной окраске, сколько в ещё более остром религиозном и чувственном ее восприятии. Каждая из воюющих сторон борется "за свой Иерусалим", остающийся общим символом религиозного притяжения как "иудейско-христианской", католической, православной и исламской цивилизаций. Даже "воины Аллаха" в Чечне, как теперь выясняется, тоже планировали поход на Москву с его конечной целью водружения над Иерусалимом зеленого знамени ислама.

Россия как светское государство с преобладающей православной культурой, не может придерживаться какой-то одной, тем более религиозной идеологии. Это позволяет России, с одной стороны, использовать свое особое географическое, культурное и социально-экономическое положение на Евроазиатском континенте для проведения активной миросозидательной политики на ББВ. С другой - выступать партнером США и НАТО в общей "глобальной войне" с исламистским терроризмом. Вместе с тем она остается фактическим союзником стран ОДКБ и ШОС в противостоянии вызовам как со стороны однополюсного глобализма, так и воинствующего исламизма.

Они исходят от фактически уже ведущихся на ББВ трёх региональных войн Афганистана, Ирака, Палестины. Они находят также свое проявление в широкомасштабной глобальной финансовой войне с повсеместно дающей о себе знать борьбе за обладание мировыми энергоресурсами и контролем над путями их транспортировки. Об этом говорилось как на саммите "Большой восьмерки", так и на встрече лидеров стран БРИК (Бразилия, Россия, Индия, Китай). Позиция России, выступающей против того, чтобы какое-либо государство (какой бы военной мощью оно не обладало) навязывало бы свою волю другим странам, за отказ полагаться в делах мировой экономики на какую-то одну валюту находит всё большую поддержку и в Азии, и в Европе.

Затяжные войны в Афганистане и Ираке с обостряющимся ядерным кризисом вокруг Ирана, а также нерешённая болевая для всех верующих проблема Иерусалима усложняют комплексное ближневосточное урегулирование. Прежде чем реанимировать "Дорожную карту", волей-неволей придётся, очевидно, заняться разминированием всех ведущих к Иерусалиму прежних и новых дорог войны на Большом Ближнем Востоке.

Предсказывавшаяся угроза нанесения Соединенными Штатами, или Израилем, массированных ударов по ядерным объектам Ирана весной 2008 года не устранена. Планы ее осуществления продолжают отрабатываться как Израилем, так и странами НАТО. Проведенные в июне 2008 года израильско-натовские (с участием Греции) военно-воздушные маневры с отработкой дальних перелетов бомбардировщиков и уже осуществлявшиеся Израилем удары по одному из строящихся в Сирии закрытых военных объектов - серьезное тому напоминание. В связи с этим у Москвы есть достаточно оснований предостеречь Запад и Израиль от повторения ошибок 50-летней давности (вооруженной интервенции в Ливан) и от более свежего недавнего провала "возмездных операций" в том же Ливане, Афганистане и Ираке.

Россия несколько поспешила после распада Советского Союза признавать свое поражение в "большой контригре" на Ближнем Востоке в годы холодной войны. США и их союзники, увязнув на долгие годы в Афганистане и Ираке, уж не говоря о Палестине, скорее теряют, чем укрепляют свои позиции в этом регионе. В данном случае с заключением президента Московского института Израиля, ныне Центра изучения Ближнего Востока, что проблемы ближневосточного урегулирования стали в большей степени инструментами внутренней, чем внешней политики США можно было бы согласиться с одной важной оговоркой: цели её, по признанию бывшего министра обороны США Рамсфельда, "настолько сложны, что в них трудно сразу разобраться". Они находятся во внешней и внутренней сфере, прежде всего, в "третьей глобальной войны" за то, останется ли доллар единственной расчетной и резервной валютой в глобализирующемся мире. Она ведется в финансовой сфере не столько за территорию, сколько за природные ресурсы и за то, какой валютой будет производиться расплата за их экспорт и импорт. Все три "глобальные войны" на ББВ и за его пределами ведутся на встречных курсах одновременного расширения Ближнего Востока и расширяемого в юго-восточном направлении Северо-Атлантического Альянса в тесной геополитической и военно-стратегической связке с "реформированием" ББВ. Такое встречное "расширение" создаёт угрозу всей триаде геополитической, национально-государственной и геоцивилизационной безопасности России в сферах экономики и сохранения целостности Российской Федерации в контексте бросаемых ей военно-стратегических и экономических вызовов..

В условиях обостряющегося "ядерного кризиса" вокруг Ирана и возможной утери контроля над ядерным оружием в Пакистане ещё теснее увязывается с проблемой нераспространения ракетно-ядерного оружия на ББВ с противостоянием вызовам разных видов терроризма (в том числе - государственного терроризма, уже используемого Грузией при поощрении США против Абхазии и Южной Осетии). Инициированные в начале июля Россией в Совете Безопасности ООН предложения о создании вокруг Афганистана "поясов" антинаркотической и финансовой безопасности с подключением к этому как государств ШОС, так и НАТО можно было бы распространить и на согласованные между ними действия в комплексном урегулировании "ядерного кризиса" вокруг Ирана. Тем более первопричиной его является не гипотетическая опасность обладания Ираном ядерного оружия, а нефтедолларов как единственной расчетной валюты в торговле углеводородами и переход в таких расчетах на евродоллары.

Американская стратегия сдерживания России на Ближнем Востоке понуждает Москву реально оценивать все плюсы и минусы пересматриваемого Вашингтоном курса ближневосточной политики и добиваться укрепления своих позиций как в "Глобальной финансовой", так и в "Глобальной Сетевой" войнах. Речь идет об утверждении ее роли великой державы. Такой исторический императив диктует пересмотр прежнего порядка приоритетов в новом формате национально-государственной (федеральной) и геополитической, в том числе геоцивилизационной безопасности с учетом многонационального и многоконфессионального состава Российской Федерации, этнических особенностей разных её регионов, равно, как и интересов своих партнеров и потенциальных союзников.

Участники состоявшегося в Эр-Рияде XIX саммита Лиги арабских государств сочли своевременным обвинить США в незаконной оккупации Ирака. Они возложили на них также ответственность за кризисы в Ливане, Судане, Сомали, за оказание давления на Сирию, нагнетание напряженности в других регионах мусульманского мира.

С приходом к власти нового поколения лидеров в Сирии, Ираке, Палестине, Ливане, Иордании, и в некоторых странах Персидского залива нельзя исключать усиления позиций там и радикально-исламистских сил. Вполне вероятно, что дальнейшие попытки их демократизации по западному образцу окажутся столь же безуспешными, как и все предыдущие. Позиции Израиля на Ближнем Востоке после проигранной им войны в Ливане и утраченного контроля над сектором Газа значительно ослабли.

Поскольку Иран как новая региональная сверхдержава по определению не может быть членом Лиги арабских государств, а Израилю закрыт путь в Организацию Исламская конференция (ОИК), вряд ли в ближайшем будущем удастся создать на ББВ какую-то региональную межгосударственную структуру по коллективной безопасности с односторонней ориентацией на США и НАТО. Положение Турции, как члена НАТО, ОИК и одновременно наиболее продвинутого экономического партнера России в случае успешного посредничества в начавшемся переговорном процессе между Сирией и Израилем может значительно укрепиться. Однако после завершения вывода из Ирака американских войск начавшаяся уже там гражданская война с сепаратистской направленностью будет усиливать происходящие в стране дезинтеграционные процессы. Это не может не вызывать цепной реакции в дезинтеграции и соседних с ним государств - Ирана, Сирии и даже Саудовской Аравии.

Силовое "реформирование" Большого Ближнего Востока, сопровождается в одних случаях дезинтеграцией, а в других как показали недавние события в южной Осетии силовой дезинтеграцией. Это не может не затрагивать интересы безопасности России и соседних с ней регионы Южного Кавказа и Центральной Азии. Территориально и геоцивилизационно Россия прямо соприкасается с взрывоопасным Большим Ближнем Востоком. Он становится одним из важных направлений в обеспечении её геополитической и военной безопасности. Обстановка благоприятствует не взятию там Россией реванша, а возвращению ее туда как правопреемника Советского Союза. Напомним, что Россия никогда не имела на Ближнем Востоке ни своих колоний, ни военных баз и прямо не участвовала здесь в каких-либо силовых миротворческих операциях. С учетом всего этого Москва способна использовать накопленный за последние годы миросозидательный потенциал для отстаивания своих интересов на ставшем для нее еще более близком Ближнем Востоке после его "расширения". Этому благоприятствуют как сложившиеся у нее доброжелательные и ровные отношения с Израилем, так и возобновляющееся экономическое и военное сотрудничество с рядом арабских стран, успешно развивающееся партнерство в рамках ОДКБ и ШОС, а также - по линии Союза Россия - НАТО.

Вместе с США и Евросоюзом Россия остается не только одним из четырёх спонсоров "Дорожной карты". Она способна выступать также и самостоятельным гарантом любых других планов ближневосточного урегулирования. Прокладывание путей к миру на Ближнем Востоке надо, очевидно, начинать с их "разминирования", не откладывая решение его "сердцевинных" проблем в долгий ящик. После воссоединения Русской Православной Церкви проблема будущего статуса Иерусалима могла бы стать краеугольным камнем в миросозидательном процессе на Ближнем Востоке.

Повисшая пока в воздухе проблема Косово создает опасный прецедент появления в центре Европы исламистского квазигосударственного образования как одного из звеньев в намечаемом союзе глобализма и исламизма. Страны Ближнего Востока вместе с Соединенными Штатами и их натовскими союзниками все больше втягиваются в многостороннюю асимметричную глобальную войну по всем упомянутым выше трем направлениям. Конфликт по проблемам размещения элементов американской системы ПРО становится не столько следствием "ядерного кризиса" вокруг Ирана, сколько продолжающегося нарастания разных видов угроз для России и стран СНГ со стороны Большого Ближнего Востока и расширяемой натовской Евро-Атлантики. Готовность России может не обязательно давать симметричные ответы на бросаемые ей оттуда вызовы по всем трем направлениям (ГАТВ, ГСВ и ГФВ). На "триаду" вызовов она способна разработать и ответную триаду геополитической, национально-государственной и военной безопасности Российской Федерации, равно как и других стран ЕврАзЭс и ОДКБ.

Влияние и авторитет Москвы в арабском мире, да и в самом Израиле, где значительное число евреев - выходцев из СССР, а русскоязычные семьи родственными узами связаны с СНГ, могут оказаться более эффективными и значимыми, чем ставки на силовое миротворчество США и НАТО. Россия была и остается единственной великой державой, которая больше, чем кто-либо другой, обладает моральным и политическим правом выступить после проведённого в Париже саммита средиземноморских держав с участием арабских стран и Израиля со своей инициативой комплексного ближневосточного урегулирования, включая и проблему Ирака на запланированной Международной конференции по Ближнему Востоку, будь то на уровне глав государств или внешнеполитических ведомств.

Важными шагами в этом направлении могли бы стать выработанные на уровне гражданской дипломатии рекомендации и решения проходившей в Каире 56-й конференции Пагуошского движения. На ней выдвинуты были два самых важных условия. Первое - вывод иностранных войск со всех оккупируемых ими арабских территорий, включая Палестину, Сирию и Ирак. Второе - устранение угрозы распространения ядерного оружия на Ближнем Востоке, а также отказ от использования Западом и Израилем принципа двойных стандартов в игнорировании факта наличия ядерного оружия у Израиля. Инициатива выдвижения совместного плана миросозидания может быть представлена как один из вариантов комплексного подхода к взаимосвязанным проблемам ближневосточного урегулирования, включая борьбу с международным терроризмом и нераспространение ядерного оружия. Такой план мог бы включать также восстановление экономической инфраструктуры стран, наиболее пострадавших от войн.

Пора грез о "деидеологизации" международных отношений, очевидно, закончилась. Об этом, кстати, говорил и президент Д.А. Медведев в июле на первой его встрече с послами и ответственными работниками МИД, напомнив, что только те, кто разделяет идеологию государства, способен успешно защищать на дипломатическом фронте интересы его национальной безопасности.

Будучи самой большой после США ракетно-ядерной державой, Россия остается одной из богатейших энергетическими ресурсами страной и обладателем невостребованного пока огромного интеллектуального и духовного потенциала. Вместо предписываемой Западом дискриминационной установки "глобально мыслить и локально действовать" Москва уже стала обретать утерянное, было, право мыслить и вести себя глобально. Россия сама в праве определять порядок и очередность приоритетов своей геополитической и национально-государственной безопасности. Она способна одновременно прислушиваться к Западу, и приглядываться к Востоку. Как и помнить о Востоке, не забывая ни о Западе, ни го своем особом положении на мегаконтиненте Евразии.

В статье под пугающим заголовком "Страшный мир без Запада", появившейся в русском издании американского журнала "Форин Афферс" ("Россия в глобальной политике", No 4 2008 г.), напоминается, что "россияне по своей культуре все же европейцы", а Россия "для Азии и Ближнего Востока даже при самых дружественных с ней отношениях - не своя". Вполне возможно, что она "не своя" ни для Запада, ни для Востока. Не приходится спорить с тем, что "мир без Запада" не сможет "сохранить веру в прогресс и спасение человечества от бедствий и катаклизмов, как мир не может также забыть о том, что тень ядерной катастрофы нависла над ним после Хиросимы и Нагасаки. Как в природе заходу солнца на западе предшествует восход его на востоке, так и в человеческой цивилизации ее культуру нельзя представить без Востока. "Антикультура войны" с применением оружия массового уничтожения, привнесенная Западом на Восток с пугающей перспективой "ядерной катастрофы", представляет для России еще большую угрозу при встречном расширении Северо-Атланстического альянса и Большого Ближнего Востока.


Гриневский О. Сценарий для Третьей мировой войны. М., 2002, стр.


"Независимая газета" 1.08.2008. Военно-промышленный курьер - ВПК. 5.08.2008

Гусейнов В. И др. Большой Ближний Восток. М. 2007, стр. 417

Barnett, Thomas P.M. The Pentagon's New Map: War and Peace in the Twenty-First Century

Berkley, New York. 2005


9